-- Я буду очень рад.
-- И я точно так же, а вы, предводитель? -- прибавил генерал, обращаясь к Антинагуэлю.
-- Хорошо. Пусть мой брат поступает, как знает. Все, что он сделает, будет хорошо.
-- Отлично, -- сказал генерал. -- Вот мои условия: вы, граф, и все сопровождающие вас французы могут хоть сейчас спокойно отправиться дальше. Но чилийцы и аукасы, кто бы они ни были, находящиеся в вашем отряде, должны быть немедленно выданы.
Граф вспыхнул. На лбу у него показались красные пятна. Однако, сдержавшись, он встал и, вежливо раскланявшись со всеми, вышел из палатки. Остальные четверо поглядели с удивлением друг на друга и потом все сразу быстро вышли вслед за ним. Граф спокойным шагом направился к скале. Генерал нагнал его в нескольких шагах от рва.
-- Куда вы уходите, сеньор? -- сказал он ему. -- Отчего вы не удостоили нас ответом?
Молодой человек остановился.
-- Сеньор, -- резко отвечал он, -- на такое предложение не может быть иного ответа.
-- Мне, однако, казалось... -- заметил дон Панчо.
-- О, сеньор! Оставьте меня в покое и позвольте мне вернуться к своим. Знайте, что все признавшие меня своим руководителем до конца разделят со мною мою участь, а я точно так же -- их. Было бы низостью, если бы я оставил кого-либо из них. Эти два аукасских предводителя, которые слышали нас, я уверен, люди с сердцем и понимают, что я должен прервать всякие сношения.