-- Мой брат хорошо говорит, -- сказал Антинагуэль, -- но есть убитые воины. Пролитая кровь кричит о мщении.
-- Я не намерен спорить, -- отвечал молодой человек, -- к тому же честь не велит мне оставаться дольше и выслушивать предложения, которых я не могу принять.
И, говоря это, граф продолжал идти. Таким образом, все пятеро незаметно очутились недалеко от скалы.
-- Однако, сеньор, -- отвечал генерал, -- прежде, чем так решительно отвергать наши предложения, вы должны известить о них своих товарищей.
-- Совершенно справедливо, -- насмешливо отвечал граф.
Он вынул свою записную книжку, написал несколько слов, вырвал листок и сложил его вчетверо.
-- Вы сейчас же получите ответ, -- сказал он и, повернувшись к скале, сложил руки у рта, на манер переговорной трубы, и крикнул: -- Бросьте лассо!
Немедленно в одну из бойниц этой крепости сбросили длинный ремень. Граф взял камень, завернул его в листок и привязал к концу лассо. Камень подняли. Молодой человек скрестил руки на груди и, обращаясь к окружающим, сказал:
-- Сейчас получите ответ.
В это время среди аукасов возникло некоторое движение. Какой-то индеец подбежал к Антинагуэлю и шепнул ему на ухо несколько слов, видимо взволновавших его. Генерал и предводитель обменялись многозначительными взглядами. Вдруг укрепления на скале раздвинулись, точно вследствие волшебства, и показалась площадка, покрытая чилийскими солдатами, вооруженными ружьями. Немного впереди стоял Валентин и подле него неразлучный Цезарь. Не было видно только дона Тадео и индейских предводителей. Валентин стоял, опершись на ружье. Граф не хотел верить своим глазам. Он не понимал, откуда на площадке столько солдат. Но ничем не обнаружил своего удивления и, спокойно обратившись к окружавшим его, сказал с насмешливой улыбкой: