-- Видите, сеньоры, я был прав, ответ не замедлил.
-- Граф, -- вскричал Валентин громовым голосом, -- от имени ваших товарищей я уполномочен сказать, что вы отлично сделали, отвергнув постыдные предложения наших неприятелей! Нас здесь полтораста человек, и мы решили скорей умереть, чем принять эти предложения.
Число "полтораста" произвело сильное впечатление на аукасских предводителей. Тем более что они получили известие, его-то и шепнул воин на ухо Антинагуэлю, что испанским пленникам с оружием и припасами удалось бежать и соединиться с осажденными. Граф, который столь надменно говорил от имени нескольких человек, составлявших гарнизон, теперь стал еще надменнее, когда счастье улыбнулось ему.
-- Это решено и подписано! -- кричал Валентин предводителям. -- Видите, мои товарищи все того же мнения.
-- Что станет делать мой брат? -- спросил Антинагуэль.
-- О, -- отвечал Луи, -- это и так ясно: я соединюсь с моими товарищами. Но вот что, господа: к чему нам напрасно проливать кровь? Договоримся так: вы со всеми своими воинами войдете в стан и дадите мне честное слово, что не выйдете из него прежде чем пройдет три часа. В это время я уйду со всем своим отрядом, захватив оружие и припасы. Я даю слово не спускаться в равнину. Через три часа вы можете идти куда вам угодно, но не станете преследовать меня во время отступления. Согласны ли вы на эти условия?
Антинагуэль, Черный Олень и генерал стали потихоньку совещаться. Генералу вовсе не хотелось терять времени на бесполезную, по его мнению, осаду. Надо было торопиться, чтобы противники не усилились еще больше.
-- Мы принимаем ваши условия, -- сказал Антинагуэль. -- У моего бледнолицего брата великое сердце. Он и его мозотоны могут удалиться куда угодно.
-- Хорошо, -- отвечал граф, с чувством пожимая руку токи, -- вы храбрый воин, и я от души благодарю вас. Но у меня есть еще к вам просьба.
-- Пусть мой брат говорит, и, если я смогу, я исполню его просьбу, -- отвечал Антинагуэль.