-- Слава Богу! Чили спасена! -- вскричал дон Грегорио, обнимая своего друга.
-- Дон Тадео, -- сказал Валентин, -- идите, куда вас призывает долг. Клянусь Богом, я возвращу вам дочь.
-- Да, -- прибавил граф, пожимая ему руку, -- мы скорей погибнем, чем не исполним клятвы.
Дон Грегорио не хотел медлить. Каждый из его отряда посадил сзади себя по освобожденному из плена солдату, и через час они поскакали по направлению к Вальдивии.
-- Дочь моя! дочь моя! -- послышался в последний раз голос дона Тадео.
-- Мы спасем ее! -- крикнули вслед ему французы. Скоро чилийский отряд исчез во мраке. Остались на берегу только Валентин, Луи, Курумила, Жоан и Трантоиль Ланек. Валентин тогда сказал своим товарищам:
-- Отдохнем немного. Завтра у нас будет дел много.
Они завернулись в пончо, легли у костра и заснули. Цезарь остался на часах.
Дон Тадео против воли принял управление делами в такое смутное время. Печальный и угрюмый, ехал он во главе отряда, который скорей сопровождал государственного преступника, чем был почетной охраной человека, призванного спасти отечество. Началась страшная буря. Всадники молча продолжали свой путь. Завернувшись в плащи, надвинув шляпы на брови, они старались защититься от урагана. Дон Тадео, казалось, ожил, заслышав свист бури. Он сбросил шляпу, чтоб дождь освежил его воспаленную голову. С развевающимися волосами, с блестящим взором, пришпорив коня, который заржал от боли, бросился он вперед, крича громким голосом:
-- Вперед, друзья, вперед! Ура! За благо отечества, вперед!