-- Слушайте дальше: генерал Бустаменте бежал.
-- Я знаю, -- тихо прошептал он.
-- Хорошо, но вот чего вы не знаете: этот изменник соединился с арауканцами. Через неделю, не позже, сильное войско вторгнется через наши границы под предводительством Антинагуэля и Бустаменте, неся с собою убийство и разрушение.
-- Но эти вести... -- хотел возразить дон Тадео.
-- Из верного источника, -- живо перебил его дон Грегорио. -- Нам принес их испытанный лазутчик.
-- Я передал вам начальство над войском, -- сказал дон Тадео и прибавил с величайшей тоскою: -- Моя дочь в плену, я должен спасти ее.
-- О, -- сказал горячо дон Грегорио, -- что значит семейное несчастие, когда вся страна в опасности? Вас зовет отечество! Чили зовет вас! Или вы останетесь глухи к голосу родной земли?
-- Боже мой! -- вскричал дон Тадео прерывающимся голосом. -- Вспомните, я отец, у меня одна только дочь, одна радость! Неужто вы хотите и ее отнять у меня?
-- Гм, -- желчно сказал дон Грегорио, делая шаг назад, -- прощайте, дон Тадео, счастливо оставаться! Десять лет мы трудились для славы отечества, и теперь вы изменяете ему! Великодушно! Живите счастливо! Что за дело, что народ погибнет, что страна будет опустошена, лишь бы вы были счастливы! Прощайте! И пусть проклятия сограждан падут на вас!
-- Стойте! -- вскричал дон Тадео, тронутый до глубины сердца этими словами. -- Хорошо! Я согласен. Я иду с вами! Я жертвую... О, дочь, дочь моя! -- прибавил он дрогнувшим голосом. -- Прости, прости меня!