Наступило утро 10 октября -- арауканцы называют этот месяц на своем образном языке Кута-Пенкен, то есть время больших побегов. Солнце вставало в густом тумане над равниной Кондорканки. Эта равнина некогда принадлежала Тупак-Амеру, последнему перуанскому вождю инков, который назвал ее Кондорканки -- долиной кондоров. Кондор считался священной птицей у инков.
Едва первые лучи начали золотить вершины гор, как раздались звуки труб и барабанов, разбудившие диких зверей в их логовищах. В это же время появилось над долиной огромное стадо стервятников и кондоров, привлеченных инстинктом; они с резким криком покружились над пустынной еще долиной, а затем уселись на вершинах скал, где с полузакрытыми глазами стали точить клювы в ожидании кровавого пира:
Арауканские воины гордо выходили из стана и строились в боевые порядки. У арауканцев по неизменной традиции пехота составляет средний полк, конница два крыла. Пехота состоит из воинов, вооруженных копьями и булавами. Приближенный к токи предводитель, как бы заместитель его, командует правым крылом, один из апоульменов -- левым. Сам токи ездит во время боя по рядам и возбуждает воинов храбро постоять за свободу. К чести воинов, надо прибавить, что предводителям скорее приходится утишать их пыл, чем возбуждать его. Для аукаса нет большей чести, чем пасть в бою.
Черный Олень, правая рука токи, как известно, был убит, а потому Антинагуэль приказал командовать правым крылом одному из апоульменов, а левое поручил генералу дону Панчо Бустаменте. В стане осталось только пятьдесят мозотонов для защиты доньи Розарио. Им был отдан приказ, в случае, если сражение будет проиграно, прорваться сквозь ряды неприятеля и спасти девушку во что бы то ни стало.
Арауканское войско, ставшее в вышеописанный боевой порядок, имело грозный и внушительный вид. Любо было поглядеть на него. Все эти воины знали, что их дело плохо, что они идут почти на верную смерть, и тем не менее спокойно, с блестевшими от возбуждения глазами ждали битвы. Антинагуэль, правая рука которого была на ременной перевязи, левой потрясал огромной булавой. На вороном коне разъезжал он по рядам, называя главнейших воинов по именам, напоминал им прежние подвиги и воспламенял к новым.
Чилийская армия была построена в каре. В то время, когда дон Тадео выходил из своей палатки, он вскрикнул от радости, узнав двух человек, которых никак не ожидал увидеть.
-- Дон Луис! Дон Валентин! -- вскричал он, пожимая им руки. -- И вы здесь? Какое счастье!
-- Как видите, и мы поспели, -- отвечал, смеясь, Валентин. -- И Цезарь с нами, ему тоже хочется подраться с аукасами. Так ли, собачка, а? -- прибавил он, лаская пса, который махал хвостом и смотрел на него своими умными глазами.
-- Мы думали, -- добавил Луи, -- что в такой день, как сегодня, лишних тут быть не может, а потому, оставив предводителей недалеко в кустах, отправились к вам.
-- Благодарю вас от всего сердца. Надеюсь, вы останетесь со мною.