-- Принимаю! -- добродушно сказал индеец.
-- Браво! -- вскричал Валентин, бросая на землю свою винтовку и усаживаясь. -- Итак, за дело!
-- Ладно, -- заметил предводитель, -- но с условием: я принесу свою часть.
-- Это дело, -- заметил Валентин, -- тем более что мы небогаты насчет съестного и отнюдь не пир предлагаем вам.
-- Хлеб друга всегда хорош, -- сказал наставительно предводитель и, обернувшись, сказал несколько слов по-молухски своим спутникам.
Каждый из тех порылся в своем альфорхасе и вынул тортила[ лепешки ] из маиса, мясо и несколько мехов с хиха, напитком, приготовляемым из яблок и кукурузы. Все это было расставлено на траве перед обоими французами, которые немало подивились такому богатству, последовавшему неожиданно за их скудостью. Индейцы спешились и уселись в кружок подле наших путешественников. Предводитель обратился к своим сотрапезникам и с добродушной улыбкой сказал:
-- Мои братья могут есть.
Молодые люди не заставили повторять этого дружелюбного приглашения и храбро набросились на припасы, столь гостеприимно им предложенные. Индейцы почитают законы гостеприимства; у них в этом отношении удивительный такт: они с первого взгляда необыкновенно верно решают, какие вопросы можно предложить гостям и где именно остановиться, чтоб не показаться нескромными. Оба француза, которые теперь, в первый раз со времени своего пребывания в Америке, вошли в сношения с арауканцами, не могли надивиться общительности и благородному, открытому обращению этих людей, которых они, как почти все европейцы, привыкли считать грубыми дикарями, неразумными и неспособными к вежливости.
-- Мои братья не испанцы? -- спросил предводитель.
-- Да, правда, -- отвечал Луи, -- но как вы это узнали?