-- Курумила добр, -- отвечал дон Тадео, -- его сердце, и его душа не способна на злое и жестокое дело.
-- Жоан был начальником похитителей белой девушка. Курумила обменялся с ним одеждой, -- продолжал рассказывать индеец, -- и он сказал Жоану: "Ступай, отыщи Великого Орла белых и скажи ему, что Курумила спасет девушку или сам погибнет". Жоан спешил, не отдыхая, хоть конец и не малый.
-- Мой брат поступил как следует, -- сказал дон Тадео, пожимая руку индейца, лицо которого засияло.
-- Мой отец доволен? -- сказал он. -- Тем лучше.
Луи с трудом встал с кресла, на котором полулежал, и, тихо подойдя к дону Тадео, сказал дрожащим от волнения голосом:
-- Мы должны спасти донью Розарио.
-- Благодарю, -- отвечал дон Тадео, -- тысячу раз благодарю вас за ваше желание. Но вы слабы, ранены.
-- Что за важность! -- с жаром отвечал молодой человек. -- Пусть я погибну, но даю вам слово, дон Тадео, я освобожу вашу дочь. Вы говорите, я слаб, нет, я чувствую силы, я могу держаться на лошади.
Дон Тадео уговорил его снова сесть и сказал:
-- Друг мой, трое уже преследуют похитителей и стараются освободить ее. Зачем еще ехать нам? Мы можем помешать им. Как мне ни тяжело, я жду. Иль вы думаете, что это ожидание не тяжело моему сердцу? Я испытываю жестокие страдания. Я боюсь сойти с ума. Лишь подумаю о том, где теперь моя дочь, -- голова идет кругом. О, так бы и полетел за нею. Но я боюсь, что этой горячностью поврежу ее спасению. И, проливая кровавые слезы, видите, я остаюсь в бездействии.