-- Дай Бог, чтоб нам удалось спасти ее!
-- Пиллиан всемогущ, -- отвечал Курумила, вынимая из-за пояса огниво и выбивая огонь.
-- О, мы спасем ее! -- вскричал Луи, полный одушевления.
Курумила зажег немного скрученных ниток, служивших ему трутом и сохранившихся в роге, сгреб ногами кучу сухих листьев, положил под них трут и стал раздувать его изо всех сил. Сухие листья, полусожженные солнцем, скоро вспыхнули. Курумила прибавил еще несколько и подложил сухих сучьев, которые почти тотчас же загорелись. Предводитель переложил тогда ветви на костер, и огонь, оживленный ветром, сильно дувшим на вершине, стал быстро распространяться, и скоро густой столб дыма поднялся к небу.
-- Хорошо, -- сказал Курумила своим спутникам, жадно глядевшим в долину, -- они заметили сигнал, мы можем отправиться.
-- Не медля ни минуты! -- нетерпеливо воскликнул граф.
-- Идем, -- сказал дон Тадео.
И все трое скрылись в обширном девственном лесу, покрывавшем склоны горы, оставив позади себя этот дымящийся маяк, предвестник смерти и разрушения.
Дон Грегорио, боясь слишком вперед подвинуть войско, прежде чем увидит условный сигнал, велел остановиться в долине. Он видел всю опасность своего положения. Он знал, что ему придется выдержать сильную битву, но хотел, чтобы было сделано все для успеха, чтобы в случае, если ему придется пасть в битве, его честь и память о нем остались бы безупречными.
-- Генерал, -- сказал он, обращаясь к Корнехо, который вместе с сенатором был подле него, -- вы храбрый, неустрашимый воин, я не скрою от вас, что наше положение опасно.