-- Но все-таки у вас есть же какая-нибудь причина думать так?
-- Пусть мой брат посмотрит.
-- Ну? -- сказал молодой человек, глядя во все стороны. -- Я ничего не вижу.
-- Вот почему я так думаю. В деревне все спокойно, гуилихские женщины на работе, воины на охоте, только старики остались дома. Если б пленница была здесь, то мой брат видел бы воинов, лошадей. Тогда бы в деревне было все живо, теперь же все мертво.
"Черт возьми, -- подумал Валентин, -- эти дикари претонкие штуки, они все видят, все знают, и мы, со всей нашей цивилизацией, перед ними просто дети".
-- Предводитель, -- сказал он громко, -- вы мудрец. Скажите мне, пожалуйста, кто научил вас всем этим вещам?
Индеец остановился, величественным движением указал молодому человеку на горизонт и торжественно сказал:
-- Брат, мой учитель -- пустыня.
"Да, правда, -- убежденно подумал француз, -- только там человек видит лицом к лицу Бога. О, никогда мне не узнать того, что знает этот индеец!"
Они вошли в деревню. Слова Трантоиль Ланека оправдались: в ней не было ни души. По индейскому обычаю, двери были отворены, и путешественники, не входя в них, легко могли убедиться в отсутствии жителей. Только в некоторых они заметили больных, которые лежали на овечьих шкурах и жалобно стонали. Вдруг Цезарь с воем бросился вперед и, остановившись перед уединенно стоявшей хижиной, стал грести лапами землю.