-- Я буду благоразумен, генерал, насколько это позволит мне честь моя.
-- Конечно, полковник, большего я и не требую от вас.
Дон Хуан молча наклонил голову.
-- Дело вот в чем, -- вновь начал генерал, -- эти разбойники, вы говорите, люди с головой?
-- Даже очень, генерал. Они знают до тонкости партизанский способ ведения войны, хладнокровие и отвага их просто изумительны.
-- Тем лучше, тем больше славы для нас победить их. К сожалению, они ведут войну совсем как дикари, без пощады вырезая всех солдат, которые попадают к ним в руки -- по крайней мере, вы сами можете засвидетельствовать это, так как испытали это на деле.
-- Вы ошибаетесь, генерал; кто бы ни были эти люди и каково бы ни было то дело, за которое они бьются, я считаю себя обязанным сказать вам, что на них клевещут, о них следует думать иначе. Схватка произошла только после того, как я несколько раз и решительно отказался сдаться, их предводитель предлагал мне даровать жизнь еще в тот самый момент, как я катился с ним к пропасти, разверзшейся под нашими ногами. Когда я сделался их пленником, они возвратили мне шпагу, дали мне лошадь и проводника, который проводил меня на расстояние выстрела до ваших аванпостов, -- вот как вели себя эти люди, которых всюду считают кровожадными.
-- Нет... конечно... -- заговорил генерал, -- я рад, впрочем, что вы воздаете должное врагу.
-- Я говорю только то, что было.
-- Да и это плохо для нас -- они, значит, считают себя достаточно сильными, чтобы действовать таким образом. Это великодушие привлечет в их ряды многих сторонников.