-- Пойдем вперед, -- лаконично отвечал тот.
Оба они быстро приблизились к охотнику.
Отец Антонио, разыгрывая роль посредника, представил обоих друг другу. Индейский вождь огляделся вокруг внимательным взглядом.
-- Вождь не видит молодой бледнолицей девушки.
-- Ведь, кажется, не с ней, а со мной вы хотели говорить? -- сухо спросил канадец. -- Я здесь и готов слушать вас. Что вы хотите сказать?
Индеец сдвинул брови, в нем поднялись прежние подозрения. Он бросил угрожающий взор на монаха, который, согласно полученному указанию, отошел вправо на несколько шагов и приготовился быть свидетелем разыгрывавшейся сцены.
Однако сахем подавил свой гнев и, приняв спокойный и доверчивый вид, начал вкрадчивым голосом:
-- Вождь хочет говорить только с братом. Голубая Лисица уже много лун желает увидать друга.
-- Если это так, как говорит вождь, -- отвечал канадец, -- то не было ничего легче, как достигнуть этого. Много дней прошло, много годов исчезло в неизмеримой бездне прошедшего с тех пор, как, молодой и полный доверия, я назвал Голубую Лисицу своим братом. В это время у него было сердце пауни, но теперь он вырвал его из груди своей и заменил сердцем апача. Я его не знаю более.
-- Великий бледнолицый охотник слишком суров к краснокожему брату, -- продолжал индеец с притворным смирением, -- к чему вспоминать о прошедшем, если охотник находит старого друга.