Канадец презрительно улыбнулся и пожал плечами.
-- Разве я старая баба, которую можно обмануть льстивыми речами змеиного языка? Голубая Лисица умер, предо мною стоит вождь апачей, то есть враг.
-- Пусть друг откроет сердце, он узнает друга, -- все еще сладкоречиво продолжал индеец,
Транкиль едва сдерживался, чтобы не наказать такое лицемерие достойным образом.
-- Прочь льстивые речи, которым я все равно не верю, -- сказал он, -- разве может назваться мне другом тот, кто всего несколько дней назад хотел похитить мою дочь и во главе большого числа воинов напал на поселение, где она укрывалась, обратив его в развалины?
-- Брат слушал дрозда-пересмешника, что тот болтал ему на ухо, и поверил болтовне. Дрозд-пересмешник -- великий сплетник и лгун.
-- Ты более дрозда лгун и болтун, -- воскликнул Транкиль, гневно ударив о землю карабином. -- В последний раз говорю тебе, что я считаю тебя не другом, а врагом. Теперь же нам не о чем более разговаривать, разойдемся, а то и так этот бесцельный разговор продолжается очень долго.
Индеец бросил вокруг себя проницательный взгляд, его глаза метали, казалось, молнии.
-- Мы не расстанемся так, -- сказал он, и сделал два -- три шага по направлению к охотнику, который остался недвижим.
Канадец внимательно следил за всеми его движениями, но не выражал ни малейшего беспокойства.