Что касается отца Антонио, то по некоторым признакам, которые не обманывают людей, хотя бы немного знакомых с индейскими хитростями, он решил, что приближается решительный момент и, сохраняя на своем лице прежнее безучастное выражение, вытащил поэтому из-под рясы пистолеты и приготовился к защите при первой необходимости.
Отношения между собеседниками стали чрезвычайно натянутыми, каждый, видимо, готовился к борьбе, хотя на лицах царило полное спокойствие.
-- Если, -- отвечал Транкиль, не выдавая своего волнения, -- мы расстанемся сейчас, вождь, то, Бог даст, уже более не увидимся никогда.
-- Прежде чем расстаться, пусть великий охотник ответит на вопрос.
-- Ни на один, это свидание и так уже продолжается очень долго. Прощайте. -- И канадец отступил в глубину леса.
Сахем протянул руки вперед, как бы желая удержать его.
-- Одно слово, -- сказал он.
-- Ни одного, -- отвечал канадец.
-- Так умри же, несчастная собака, бледнолицый! -- воскликнул индейский вождь, сбросив, наконец, личину, и быстро поднял свой томагавк.
Но в этот самый момент сзади Голубой Лисицы поднялся человек, обхватил его туловище руками, приподнял, бросил оземь со страшной силой и придавил ему грудь коленом. Это был Черный Олень. Все это произошло так быстро, что апачский вождь не успел даже подумать о защите.