-- Так что, вы признаетесь, что вы Ягуар, предводитель вольных стрелков?
-- Черт возьми! Конечно.
-- Вы признаетесь, что явились сюда с целью овладеть городом?
-- Несомненно, -- дерзко отвечал Ягуар, -- в этом не может быть и тени сомнения.
-- Примите во внимание, -- сухо заметил генерал, -- что дело гораздо серьезнее, чем вы, может быть, полагаете.
-- Так что же, черт побери, вы хотите, чтобы я делал? Это зависит не от меня. Вы входите в мой дом, не сказав ни слова, с толпой солдат и офицеров, окружаете его, завладеваете им и, окончив свою роль альгвазила [Альгвазил - судебный исполнитель.], не показав мне ни одного клочка бумаги, который давал бы вам право поступать так, не намекнув даже ни на малейшее полномочие, вы говорите мне в лицо, что я предводитель разбойничьих шаек, заговорщик и так далее! Честное слово! Каждый на моем месте поступил бы так же, как я, -- каждый бы склонился перед подавляющей силой оружия с таким же точно уничижением. Это ужасно! Это неслыханно! Я сам начинаю сомневаться, кто я? Не сон ли все это? Уж не ошибался ли я, называя себя до сих пор Мануэлем Гутьерресом, владельцем ранчо Санта-Альдегонда в штате Сонора? Уж точно, не я ли тот жестокий Ягуар, о котором вы мне говорите и за которого вы делаете мне честь принимать меня. Признаюсь, генерал, все это глубоко потрясает меня и я буду счастлив, если вы разъясните ту путаницу мыслей, которая овладела моею головой после ваших слов.
-- Так что же это такое, senor caballero! Вы шутки шутите, что ли? -- гневно спросил генерал.
Ягуар принялся хохотать.
-- Господи Боже мой, -- отвечал он, -- это правда. Но что же мне оставалось делать ввиду всех этих обвинений? Спорить с вами? Но разве можно спорить, когда один из спорящих уже заранее составил себе известное убеждение. Вместо того, чтобы говорить, что я Ягуар, докажите мне это, я склонюсь тогда перед очевидностью.
-- Это нетрудно, senor caballero, и я дам вам в том несомненное доказательство.