-- То есть все вы будете расстреляны через четверть часа.
Наступила могильная тишина. Слышалось только монотонное тиканье часов. Все эти люди находились в такой непроницаемой тьме, так близко друг от друга, и в то же время не могли подать даже один другому руки. Они дрожали от бессильной злобы, сердце у каждого из них готово было выпрыгнуть из груди, все чувствовали, что они попали в руки неумолимого врага, борьба с которым была если и не невозможна, то, во всяком случае, бесцельна.
-- Всесильный Боже! -- воскликнул полковник. -- Лучше умереть, чем сдаться таким образом.
И он бросился вперед с обнаженною саблей. Но тут же чья-то железная рука схватила его, повергла на пол, и он почувствовал, как острие его собственной сабли коснулось его горла.
-- Сдавайся -- или смерть! -- произнес над самым его ухом чей-то грубый голос.
-- Нет, con mil demonios! -- в ярости кричал полковник. -- Я не сдамся разбойнику, убей меня.
-- Стойте, -- закричал Ягуар, -- я приказываю.
Человек, повергнувший полковника и готовившийся его заколоть, отпустил его. Полковник поднялся; стыд и горе душили его.
-- Ну так, -- продолжал Ягуар, -- любезный генерал, принимаете вы мои условия?
-- Да, дьяволово отродье! -- послышался из глубины разгневанный голос генерала. -- Но я не прощу вам этого, я отомщу.