-- Не называй меня так, Ягуар. Я не товарищ ваш и никогда им не был. Я -- враг ваш. Я не враг лично кого-либо из вас, так как я никого из вас не знаю, но я враг каждого, кто желает оторвать от Мексики эту техасскую землю, где я родился и которую я считаю самым благоухающим цветком во всей республике. Это я, я один предал вас, я -- Лопес Идальго д'Авила, но я не подло продал вас, как вы полагаете. Я поклялся открыться перед вами, когда наступит час. Этот час наступил -- я сдержал свою клятву. Вы знаете теперь все, я в ваших руках. Вот мое оружие, -- прибавил он и швырнул свое оружие на пол, -- я не сопротивляюсь, делайте со мной что хотите.
Произнеся эти слова с труднопередаваемым воодушевлением, дон Лопес Идальго скрестил на груди руки, гордо поднял голову и стал ждать.
Собравшиеся выслушали это признание с таким все взраставшим негодованием, ярость их к концу речи дошла до таких пределов, что, когда дон Лопес замолчал, они оставались несколько времени недвижимыми, сильное волнение парализовало их волю. Но вдруг они все сразу пришли в себя и со скрежетом зубов, с диким воем, обнажив кинжалы, бросились на предателя. Поднялся невообразимый шум.
-- Стойте, назад! -- загремел Ягуар, защищая собою дона Лопеса против двадцати направленных в него кинжалов. -- Стойте, товарищи, братья! Этот человек признался, он в нашей власти, он не ускользнет от нас. Он изменник, предатель, это -- правда, но не запятнаем себя убийством, будем судить его.
-- Да, да! -- шумели заговорщики. -- Судить, судить его!
-- Молчание! -- остановил их опять Ягуар и, обратившись к Лопесу Идальго, который все это время стоял спокойно и улыбаясь, как будто дело вовсе его не касалось, спросил его: -- Согласен ли ты откровенно отвечать на вопросы, которые я предложу тебе?
-- Да, -- отвечал кратко Идальго.
-- Чистая ли любовь к отечеству, как ты его понимаешь, заставила тебя принять личину нашего сообщника, чтобы тем удобнее предать нас, или надежда на щедрое вознаграждение толкнула тебя на это гнусное деяние, в котором ты сам признал себя виновным?
Мексиканец презрительно вздернул плечами.
-- Я богаче, чем все вы вместе взятые, -- отвечал он. -- Кто не знает богача-золотопромышленника дона Лопеса Идальго д'Авила?