-- Ты остаешься, значит, при своем?
-- Непременно.
-- Как хочешь... как хочешь, Джон Дэвис, но ты рискуешь разбиться в такую темную ночь.
-- Пусть будет воля Божья! Надеюсь, что Бог защитит меня.
-- Я также надеюсь за тебя, но я отправляюсь. Желаю успеха.
-- Благодарю, и тебе также.
Старик Руперто поехал вместе с двадцатью всадниками, которые вызвались сопровождать его, и быстро исчез во мраке. Спуск, к которому готовился Джон Дэвис, был не из легких. За время своих странствований по лесам он пережил много разнообразнейших приключений и понимал это, а потому принял всевозможные предосторожности. За пояс он заткнул рядом со своим ножом широкий крепкий топор. Затем он опоясал себя веревкой, к которой охотники привязывали одну за другой еще несколько. Конец этой длинной веревки взяли три человека и, обернув его вокруг ствола дерева и крепко упершись в землю, приготовились спускать американца.
Ввиду последней предосторожности был зажжен сук дерева окота, чтобы хоть немного осветить спуск, так как тьма была такая, что в двух шагах нельзя было ничего разобрать.
Отдав последние распоряжения с характерным для людей его расы хладнокровием, американец пожал протянутые ему руки, попытался несколькими теплыми словами вдохнуть в товарищей бодрость и, встав на колени на самом краю пропасти, подал знак спускать себя.
Трудно представить себе, как некоторые места меняют свой вид при различном освещении. Уголок пейзажа, уютный и милый, когда на него льются теплые лучи солнца, становится таинственным, фантастическим, когда его освещает красноватый свет факелов, и может смутить даже самого решительного человека.