Было около четырех часов утра. Заря раскрасила небосклон широкими разноцветными полосами: темно-синий тон переходил в фиолетовый, зеленый, огненно-красный и, наконец, на самом краю горизонта ослепительно блестело расплавленное золото. В расплавленное золото превращалось там же и море. Солнце готовилось появиться.
В это время легкий бриг выплыл из стеной стоявшего на западе густого тумана. Всю ночь он с трудом лавировал против сильного юго-восточного ветра, пробираясь вдоль чрезвычайно опасного, усеянного подводными рифами берега, образующего вход в залив Гальвестон и устье Рио-Тринидад.
Это было прекрасное судно не более чем в триста тонн водоизмещением, с легким, быстрым ходом, изящным, удлиненным корпусом и высокими, наклоненными назад мачтами.
Оснастка брига отличалась необыкновенной тщательностью, реи были установлены совершенно правильно, канаты и ванты -- высмолены, с обоих бортов грозно выглядывало по четыре карронады [Карронада - крупнокалиберная чугунная пушка с коротким стволом.]. Вообще, вся его внешность показывала, что если на мачте его и не развевался вымпел военного судна, то тем не менее он в случае нужды мог постоять за себя даже против крейсера, попытайся таковой преградить ему под каким-либо предлогом путь.
В тот момент, когда бриг появился на виду у Гальвестона, а вместе с тем и на горизонте нашего рассказа, на верхней палубе его находились, на первый взгляд, только двое людей: рулевой и человек, ходивший взад и вперед по кормовой части и куривший трубку. Присмотревшись внимательнее, можно было увидеть, что в носовой части спали еще человек пятнадцать, составлявших очередную вахту, которые по малейшему сигналу могли быть немедленно разбужены.
-- Э-э! -- проговорил вдруг прогуливавшийся взад и вперед, останавливаясь перед нактоузом [Нактоуз - навигационное устройство для установки котелка корабельного компаса на необходимой высоте.] и обращаясь к рулевому. -- Ветер-то, кажется, поворачивает!
-- Да, мистер Ловел, -- отвечал рулевой и поднес руку к своей вязаной матросской шапочке, -- точно, он поворотил уже на два румба.
Человек, которого рулевой назвал мистером Ловелом, будет в последующем играть значительную роль, почему и просим читателя позволить нам представить его ближе и нарисовать его портрет.
По внешности это был человек лет пятидесяти, имевший почти одинаковые размеры как в длину, так и в ширину и несколько напоминавший бочонок, поставленный на ножки. Силой и подвижностью отличался он, однако, необыкновенной. Нос у него был багровый, губы -- толстые, щеки -- румяные, лоснящиеся, обрамленные бакенбардами огненного цвета. Серые проницательные, смело глядевшие глаза придавали этой физиономии насмешливое, скептическое выражение.
По характеру своему это был храбрый, открытый, честный моряк, любивший больше всего на свете две вещи -- или, на его взгляд, два существа: своего капитана, которого он вырастил и которому дал морское воспитание, и свой бриг, за постройкой которого он следил, на который он вступил, как только его спустили на воду, и более уже никогда не покидал, распоряжаясь на нем в качестве старшего офицера.