Мистер Ловел не знал ни отца ни матери, так что его капитан и бриг составляли его семью и семейный очаг. Чувство любви свойственно каждому живому человеку. Как бы долго оно ни сдерживалось в дремотном состоянии, оно найдет для себя прорыв, и чем уже круг существ, на который оно изольется, тем интенсивнее, сильнее оно будет лелеять их. Любовь мистера Ловела к своему капитану и бригу далеко переходила границы обыкновенной сильной преданности и доходила до фанатизма. Капитан, о котором мы сейчас скажем несколько слов, отплачивал своему старому другу такою же страстной привязанностью.
-- Вот что, мистер Ловел, хочу я вас спросить, -- начал рулевой, ободренный тоном своего начальника, -- что это мы вот уже несколько дней плаваем, словно с пути сбились?
-- Тебе так кажется?
-- Да, правда. Эти постоянные лавирования туда-сюда, этот баркас, который мы послали на берег и который до сих пор еще не вернулся, -- все это как-то необычно.
Помощник капитана только хмыкнул.
-- А куда же на самом деле плывем мы? -- спросил матрос.
-- Много будешь знать -- скоро состаришься, -- отвечал мистер Ловел словно нехотя.
-- Эх, -- не унимался рулевой, -- а уж очень хотел я узнать, -- и с этими словами он энергично сплюнул за борт коричневой слюной, так как все время жевал табак.
-- Неужели?.. Ну вот, дорогой мой, -- отвечал с лукавой улыбкой старый моряк, -- это и хорошо. Теперь, если тебя кто-нибудь спросит об этом, ты скажешь, что не знаешь, и в одно и то же время и дела не испортишь, и не соврешь.
Затем, посмотрев несколько секунд на сконфуженного рулевого, мистер Ловел прибавил: