-- Сеньорита, -- обратился капитан к мнимой донье Менчии, -- вы не боитесь моря?
-- Я? -- последовал удивленный ответ. -- Что за вопрос, капитан?
-- А то, что если вы не покинете корабль немедленно -- что, должен прибавить, меня в высшей степени огорчит, -- то вам придется совершить довольно продолжительную прогулку в открытое море.
-- Я -- дочь моряка, мои двоюродные братья -- моряки, дорогой капитан, прогулка в открытое море доставит мне только удовольствие, а в настоящее время она особенно привлекательна -- она так чудно дополнит ваше милое гостеприимство.
-- Вот и прекрасно, -- весело заметил капитан, -- вы истинная героиня, донья Менчиа, вас ничто не страшит.
-- По крайней мере, очень немногое, -- проговорила донья Менчиа, но от ее собеседника ускользнула странная интонация, прозвучавшая в ее голосе.
-- А позвольте вас спросить, капитан, -- обратился к нему дон Серафин, -- вы желаете просто доставить нам увеселительную прогулку по морю или причины более важные заставляют вас покинуть стоянку и поднять паруса?
-- Voto a Dios! He буду скрывать от вас, -- отвечал капитан с изысканной любезностью, -- дело вот в чем: уже дней пятнадцать я гоняюсь за одним увертливым бригом, который кажется мне чрезвычайно подозрительным. Его оснастка и военный вид заставляют меня думать, что это североамериканский корсар, который ищет возможность выгрузить оружие, а может быть, и людей на подмогу техасцам.
-- И вы предполагаете, -- возразил дон Кристобаль, -- что какой-либо корсар, зная, что вы крейсируете здесь, может осмелиться прорвать блокаду и войти в Гальвестонский залив?
-- Именно. Эти адские порождения, корсары, не боятся ничего. Да, наконец, сказать по правде, я и сам проделывал вещи и посмелее этой во время войны за освобождение.