-- Так что нам придется, быть может, присутствовать при морской битве? -- спросила мнимая донья Менчиа и таким естественным движением положила руку на бурно заколыхавшуюся от волнения грудь, так испуганно обвела присутствующих расширившимися глазами, что даже у дона Серафина и у дона Кристобаля пробежало сомнение -- переодетый мужчина или женщина их странный товарищ?
-- О нет, успокойтесь, сеньорита, надеюсь, что дело не зайдет так далеко. Я потерял этот бриг из виду уже два дня тому назад. Теперь он вновь появился с очевидным намерением послать к берегу шлюпку. Я приказал поднять паруса, и мы так быстро пойдем на него, что или нагоним, или заставим как можно быстрее уйти в море. Разве он осмелится на самом деле помериться с нами силами и принять бой!
-- Ах, как это чудесно, -- вдруг смеясь и хлопая в ладоши, воскликнула донья Менчиа, -- это будет истинное удовольствие -- прогулка по морю, погоня и, может быть, взятие в плен корабля. Это чудесно! Как вы милы, дорогой капитан!
В то время, как в каюте капитана происходил этот разговор, корвет вышел из бухты, поднял паруса, попутный ветер надул их, и он плавно понесся наперерез уже входившему в пролив бригу капитана Джонсона.
Резкий ветер стал врываться в раскрытые окна каюты и играть занавесками; весь корпус корвета начал мерно раскачиваться на волнах, и наши собеседники узнали по этому, что они в открытом море.
-- Ах! -- вдруг спросил дон Кристобаль. -- А что сталось с нашим баркасом?
-- Его причалили к буйку, мы возьмем его опять, как только вернемся назад на стоянку в бухту, -- ответил капитан.
-- А-а! Ну так, -- заметил смеясь дон Серафин, -- если корсар будет иметь смелость вступить с нами в бой, то наши шестнадцать гребцов в вашем распоряжении.
-- Благодарю вас, но думаю, что их помощь не понадобится.
-- Кто знает? Нельзя предвидеть события. Наши матросы храбры, и в случае надобности они не станут сидеть без дела.