Мексиканцы были так уверены в том, что им отнюдь не грозит нападение, что большая часть экипажа покинула свои места и следила за движениями брига. Матросы влезли на ванты, перегнулись из люков и не предполагали даже, какой опасности они подвергаются, нарушая тем самым дисциплину.
Между тем бриг продолжал поворачиваться, как это предположил дон Серафин. Вдруг, в тот самый момент, когда он оканчивал полуоборот, раздался выстрел, в воздухе что-то просвистело, и бушприт корвета со страшным шумом рухнул в море, увлекая за собой фок-мачту.
Трудно представить себе и описать панику, моментально воцарившуюся на корвете. Матросы, совсем потеряв голову, беспорядочно забегали по палубе. Наконец капитану Родригесу удалось несколько подавить смятение, и по его команде "пали!" пятнадцать пушек хором ответили на неожиданный выстред со стороны корсара.
Глава XX. Приз
Авария, понесенная корветом, была чрезвычайно тяжела. Бушприт, этот, так сказать, ключ всей оснастки корабля, в своем падении увлек бизань- и фок-мачту. Как это всегда бывает в подобных случаях, состояние полного спокойствия и уверенности на судне моментально сменилось паническим ужасом.
Палубу завалили обломки всякого рода: канаты, клочья парусов, реи, бимсы. Матросы метались среди них, совершенно растерянные, не слушая ни увещеваний, ни угроз своих начальников и желая избегнуть только одного -- смерти, которую они чувствовали над своей головой.
Надо заметить, что офицеры уже ранее хорошо понимали всю опасность положения, но никак не рассчитывали, что бриг своим смелым маневром так усложнит его. Они изо всех сил старались ободрить свою обезумевшую команду и внушить ей как можно дороже продать свою жизнь.
Между тем произошел новый инцидент, который сделал положение еще более отчаянным и безнадежным.
Капитан Родригес не покидал мостика, он твердым голосом продолжал отдавать приказания, делая вид, что не замечает признаков неповиновения, которые с момента катастрофы проявились среди его экипажа.
Бледный, с нахмуренными бровями, сжатыми губами, старый моряк машинально сжимал эфес своей сабли, бросая по временам вокруг себя холодные взгляды, ободряя своих офицеров и призывая их удвоить усилия и храбро исполнить свой долг.