Завтрак был окончен, и капитан с гостями поднялись на шканцы.
Для людей, не знакомых с морем, корабль представляет всегда привлекательное зрелище; тем более оно привлекательно и восхитительно, когда корабль идет в открытое море. Таков именно был в описываемую минуту корвет "Либертад".
Довольно крепкий ветер надувал правильно поставленные паруса, корвет легко рассекал волны. На палубе весь экипаж стоял неподвижно, в полном молчании, приготовившись к маневрам: артиллеристы заняли места у орудий, марсовые расположились на марсах. На юте Рамирес собрал шестнадцать своих гребцов, и они, храня полное спокойствие, внимательно следили за всеми действиями мексиканцев.
На расстоянии полутора выстрелов впереди шел бриг, на корме которого развевался широкий американский флаг.
-- Ну, так я и знал, -- произнес капитан Родригес, -- это -- корсар. Он развернул североамериканский флаг, чтобы обмануть нас, но меня не проведешь.
-- Так вы думаете, что это не североамериканский бриг? -- спросил дон Серафин.
-- Гораздо менее североамериканский, чем наш, это -- бразильский или аргентинский корсар.
-- Внешний вид ничего не доказывает: мы покупаем суда повсюду, так что наш флот не имеет характерных признаков, у нас нет верфей.
-- Это правда, но обратите внимание, смотрите -- он поворачивает на другой галс.
-- Действительно, он переставляет паруса, он поворачивает.