Оставшись одни, охотники набрали хвороста, чтобы поддерживать огонь всю ночь, бросили в костер несколько охапок и уселись рядом по-индейски, то есть спиной к огню, чтобы блеск его не ослеплял глаз и позволял различать в темноте приближение врага, будь то человек или дикий зверь. Приняв эти меры предосторожности и положив рядом с собою заряженные карабины, они закурили трубки, продолжая хранить молчание.
Когда умолкают дневные звуки, прерия одевается величием и наполняется таинственным, неуловимым шепотом, который сообщает душе невыразимо грустное и сладкое настроение.
Освеженный ночной воздух, колеблющий листву, вода, журчащая среди высокого тростника, трещание кузнечиков и все это так ясно ощущаемое дыхание жизни невольно погружают человека в созерцательное состояние, которого не могут представить себе те, кто никогда не жил в непосредственной близости к природе.
Ночь была тихая и ясная. Сначала темно-синее небо было покрыто миллионами звезд, затем выплыла луна и окутала все своим серебристым светом. Воздух был прозрачен, и взор далеко проникал в просветы между деревьями.
Прошло несколько часов, а никто из охотников, очарованных красотой ночи, и не подумал о сне, который был так необходим им, утомленным дневным напряжением сил.
-- Кто будет сторожить сегодня ночью? -- спросил наконец Ланси, засовывая за пояс трубку. Мы окружены людьми, с которыми ухо надо держать востро.
-- Это правда, -- заметил Чистое Сердце, -- спите, я буду сторожить.
-- Одно слово, -- заговорил канадец, -- если только вам не так уж хочется спать, Ланси, то воспользуемся втроем тем, что Кармела спит, и поговорим о делах. Положение, в котором мы находимся, невыносимо для молодой девушки, надо решиться на что-нибудь. К несчастью, я не знаю, что мне делать, да думаю, что и с вами вместе едва ли буду в состоянии придумать что-либо.
-- Я к вашим услугам, Транкиль, -- отвечал Ланси, -- поговорим о делах, я не хочу спать.
-- Говорите, мой друг, -- сказал и Чистое Сердце.