Дав попастись коню часа два, я обтер его травой и поехал далее. Проехал я не более часа, как вдруг меня окружил многочисленный отряд всадников, вооруженных с ног до головы. Они появились из глубокого оврага так быстро, что я не успел ничего сообразить. Встреча эта, сказать по правде, была мне не особенно приятна, так как всадники, казалось, вовсе не были расположены ко мне дружелюбно. Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы один из всадников не узнал меня, хотя я и не могу припомнить, где его видел. Этот всадник крикнул: "Э-э! Да это друг, это -- Квониам, товарищ Транкиля!" Признаюсь, это восклицание доставило мне удовольствие: как ни будь храбр, но бывают случаи, когда невольно чувствуешь страх. Именно такой страх и напал на меня в тот момент.
Охотники улыбнулись при этой наивной откровенности негра, но не прервали его, видя, что он подходит к самому интересному пункту своего длинного и многословного рассказа.
-- В ту же минуту, -- продолжал негр, -- обращение этих людей со мной переменилось: раньше они были грубы, а тут стали вежливы и любезны. "Отведем его к вожаку", -- сказал один из них. Другие согласились с ним. Я не сопротивлялся: сопротивляться было бы безумием с моей стороны. Я беспрекословно последовал за человеком, который взялся проводить меня к своему вожаку, хотя внутренне и проклинал это осиное гнездо, в которое попал. Путь был, к счастью, не длинен. Знаете ли вы, Транкиль, кто этот человек, к которому меня привели?
-- Ягуар, -- спокойно отвечал охотник.
-- А! -- с удивлением воскликнул негр. -- Вы угадали! Ну, а что касается меня, то, не скрою, я был крайне удивлен, хотя, вообще, я должен отдать ему справедливость -- принял он меня очень хорошо. Он стал расспрашивать меня о многих вещах, на что я отвечал как умел: откуда я еду, что делается на асиенде, куда я направляюсь, не сообщу ли я еще чего ему? Разговаривал он со мною около часу, затем, удовлетворенный моими сведениями, он отпустил меня продолжать свой путь, а сам отправился в противоположную сторону, кажется, к асиенде дель-Меските.
-- Не имеет ли он намерения осадить ее?
-- Именно это, кажется, он и хочет сделать, но, хотя он и ведет с собою до тысячи двухсот отчаянных головорезов, едва ли у них когти будут так крепки, чтобы разнести такие толстые стены.
-- Все это в руках Божьих, дружище. Всели вы сообщили, наконец?
-- Сейчас.
-- Ну так продолжайте.