-- Отлично! -- воскликнул охотник. -- Пусть говорят о Ягуаре что хотят. Слава Богу! У него храброе и великодушное сердце.
-- Разве вы сомневались в этом, отец? -- проговорил ему на ухо мягкий голос.
Транкиль вздрогнул и обернулся. Возле него стояла Кармела, спокойная и улыбающаяся.
Глава IX. Гостеприимство
Мы сказали уже, что ночь успела спуститься на землю и под густым покровом леса воцарился глубокий мрак.
Плыли тяжелые грозовые тучи, на небе не видно было ни звездочки, между сучьями гудел осенний ветер и осыпал землю дождем мертвой листвы. Где-то вдали выл дикий зверь. По временам, совсем близко, целой стаей, заливаясь отчаянным лаем, проносились койоты.
Иногда казалось, словно свет струится из глубины чащи и на острой болотной траве зажигаются блуждающие огни.
На краю поляны стояли вековые осокори, сухие, увешанные ниспадавшими до земли космами мха и лиан. Когда ветер вдруг отклонял на них пламя костра, они сразу выступали в его красноватом свете из мрака, как древние великаны, медленно покачивая своими седыми бородами. Тысячи звуков наполняли воздух, они исходили из-под корней деревьев, с вершин высоких дубов. Чувствовалось, что вся природа прониклась во тьме ночи какою-то иной жизнью, чуждой и даже враждебной человеческому существу, словно бы подготовляя одно из тех пронунсиаментос, которые так часты в этих местностях.
Наши охотники против своей воли поддались влиянию этого грозного настроения природы. В жизни бывают минуты, когда под давлением внешнего мира или внутреннего душевного наития даже самые сильные люди чувствуют, что их неумолимо охватывает и поражает приступ безысходной тоски, одиночества, бессилия, которому они решительно не в силах сопротивляться. Вести, принесенные Квониамом, еще более усилили это чувство уныния и затерянности и благодаря этому разговор вокруг костра, обыкновенно веселый и живой, принял грустный оттенок и часто прерывался. Сердце каждого из сидевших сжималось от печальных мыслей, и вырывавшиеся по временам из их уст короткие замечания оставались без ответа. Одна только Кармела продолжала весело, хотя, подчиняясь общему тону, почти шепотом, болтать с Поющей Птичкой, кутаясь в теплое сарапе, так как холод давал себя чувствовать, и не замечая беспокойных взглядов, которые бросал на нее временами отец.
В то самое время, когда Ланси и Квониам приготовились было предаться сну, в кустах раздался легкий треск.