-- Быть может, но эта бродячая жизнь должна иметь свои прелести; жить здесь, в горах, в местности, отдаленной от света, где просвещение так тесно связывает членов своей громадной ассоциации, пользоваться полнейшей свободой действий, жить вдали от людей, от их коварства и злобы, пустого тщеславия и низкого двуличия... О! -- воскликнул молодой человек с энтузиазмом, -- это значит быть вполне счастливым!
-- Тише, тише, ребенок! -- прервал его дон Грегорио. -- К счастью вашему и тех, которые вас любят, вы никогда не испытаете ничего подобного.
-- Кто знает! -- весело воскликнул молодой человек, -- кто знает!
Курумилла украдкой окинул его своим проницательным взглядом с ног до головы.
Между тремя собеседниками воцарилось довольно продолжительное молчание.
Колонна подвигалась скорым шагом, но Курумилла шел пешком так же скоро, как и всадники; дон Грегорио предлагал ему лошадь, но вождь отказался, -- он предпочитал идти пешком.
Солнце быстро опускалось к горизонту; на низменные равнины ложились длинные тени всадников.
-- С каким удовольствием я обниму Валентина! -- сказал дон Грегорио.
-- И я тоже! -- воскликнул дон Луис.
-- Валентина, вероятно, нет еще в Воладеро, -- заметил Курумилла.