Донна Розарио была бледная и взволнованная.
-- Дорогие дети мои, -- сказал Валентин, -- ваши родители должны быть очень счастливы, если могут с высоты неба видеть нас в настоящую минуту, когда нам удалось, наконец, побороть все препятствия и оградить по возможности от опасностей ваше будущее. Но я считал бы свой долг невыполненным, если бы не позаботился о вашем будущем счастье. Вот письмо вашего отца; я не знаю еще его содержания, потому что хотел узнать его волю в вашем присутствии. Теперь же, когда мы все трое можем услышать его последнее желание, я приступлю к чтению этого письма.
-- Я знаю волю отца моего, -- отвечала донна Розарио дрожащим от волнения голосом, -- дон Грегорио передал мне содержание этого письма, и я готова повиноваться вам, мой друг...
-- Дорогая моя Розарио, -- перебил ее Валентин, -- ваш отец завещал мне вас, вы теперь моя дочь. Отчего же вы не хотите называть меня именем, которое вы еще недавно произносили с такою радостью?
-- Мой... отец! -- сказала молодая девушка с глазами полными слез.
-- Да, ваш отец, дорогое дитя мое; мой брат завещал мне вас, и я свято выполню мой долг...
Говоря это, Валентин дрожащей рукой сломал печать, вынул письмо и приступил к чтению.
Содержание письма было следующее:
"Дорогой друг мой и брат Валентин.
Пишу тебе эти строки под впечатлением тяжелого предчувствия. Враги мои окружают меня все теснее и теснее своими сетями. Я чувствую, что мне угрожает большое несчастье. К сожалению, тебя здесь нет, чтобы защитить меня, -- тебя, которому я обязан жизнью жены моей и счастьем, которым я наслаждался в течение двадцати пяти лет.