-- А я сомневалась в этом! -- воскликнула вдруг она. -- О, отец мой! Я думаю, что с этой минуты я становлюсь счастливой.
-- Я употреблю все усилия, чтобы вы не ошиблись, дитя мое. А теперь, милая Розарио, когда мы оба сделались немного хладнокровнее, поговорим о вещах более серьезных.
-- Говорите, мой добрый отец, мой дорогой Валентин, я вас слушаю, как самая покорная дочь. Если мой другой отец и моя добрая мать видят нас с неба и следят за своей дочерью, то они должно быть очень счастливы тем, что видят нас наконец вместе; они знают, что я ограждена теперь от всевозможных бедствий.
-- Да, дитя мое, они очень счастливы, потому что от них ничто не скрыто; они все читают в сердцах наших. Но ваше место, дорогое дитя мое, не здесь, среди этих солдат, где угрожают вам всевозможные опасности.
-- Это правда.
-- Согласны ли вы оставить этот лагерь и последовать за мною?
-- Если вы находите это нужным, то я сейчас же готова ехать с вами.
-- Но я хотел бы знать ваше желание.
-- О, это мое единственное желание! Я приняла покровительство этого честного и учтивого человека, но теперь, когда вы за мною приехали, когда вы здесь, я должна и я хочу отправиться вместе с вами -- разве вы не принадлежите к нашему семейству?
-- К несчастью, нет, бедное дитя.