Тяжелое предчувствие стеснило грудь молодых людей. Они устремили на графиню тревожный взгляд.
-- Не печальтесь, дети, не отнимайте у меня последнее мужество... Выслушайте спокойно... Впрочем, -- прибавила она, стараясь улыбнуться, -- вы увидите, что слова мои не так страшны... Ванда, дорогая дочь моя, когда Богу угодно было послать мне тебя в саванне, я сразу полюбила тебя и поклялась, что все сделаю для твоего счастья...
-- Вы сдержали клятву, -- растроганным голосом прервала ее Ванда. -- Не было ребенка счастливее меня благодаря вам -- и впредь я буду также счастлива.
Графиня отвечала на ее ласки и, вздохнув, продолжала:
-- Вторая причина состояла в том, что рано или поздно я узнаю, кто твои родители и что с ними сталось. До сих пор все мои поиски оставались безуспешными, но кто знает? Не сегодня-завтра, тайна может, наконец, открыться. Агенты мои ищут в Соединенных Штатах, в Мексике даже в Утахе. Мне нужно знать, живы или умерли твои родители, и во всяком случае получить верные доказательства того или другого. Как только доказательства смерти твоих родителей будут у меня в руках, мы тебя повенчаем в день, когда тебе исполнится семнадцать лет.
-- Позвольте заметить, мама, -- сказал Арман, -- что поиски могут затянуться до бесконечности. Если их будут по-прежнему тщетно продолжать, неужели же мы должны все будем ждать?
-- Нет, дитя мое. Если два года еще мы ничего не узнаем, Ванда и ты свободны вступить в брак, когда захотите.
-- Два года ожидания! -- грустно сказал Арман.
В эту минуту, Клеретта тихонько постучалась в дверь и, войдя в будуар, доложила графине, что ее спрашивает какая-то дама. Приказав сказать, что она сейчас выйдет, графиня встала и, поцеловав Армана, сказала ему:
-- Полно, не грусти! Два года скоро пройдут... А теперь советую тебе совершить хорошую прогулку. Это успокоит твои нервы.