-- Тише, тише, -- с улыбкой остановила ее графиня, -- вы не видите разве, что я не одна?
Ванда слегка сконфузилась, но, оправившись тотчас, непринужденно подошла к донне Люс.
-- Извините, сударыня, -- сказала она, -- я думала, что матушка моя одна... Вы сами знаете, какое счастье целовать свою мать.
Донна Люс поклонилась ей, еле удерживая слезы.
Графиня поторопилась прийти ей на помощь.
-- Милая Ванда, -- сказала она, -- я оставила свой флакон или в спальне, или в будуаре... Поищи его, пожалуйста... Я сейчас вернусь туда.
Ванда уже уходила, но вдруг остановилась и повернувшись к донне Люс, сказала по-испански:
-- Сударыня, я не имею удовольствия вас знать, но какая-то невольная симпатия притягивает меня к вам. Позвольте мне вас поцеловать. Согласие ваше будет, как бы прощением за мою невольную невежливость.
-- Милое дитя!
И, открыв объятия, донна Люс прижала девушку к своей груди. Слезы душили ее, но она не смела плакать, чтобы не возбудить подозрение в дочери.