Борьба длилась не более пяти минут. Себастьяна схватили, но его сопротивление стоило жизни троим разбойникам, Ла-Гуан был опасно ранен, а у Кабуло рука была прострелена навылет.
Фелиц Оианди был контужен в голову и казался совершенно одуревшим, хотя рана была легкая.
Только Майор был цел и невредим.
-- Черт возьми, -- воскликнул Кабуло, приподнимаясь, -- вот дьявол-то! Приятнее видеть его в теперешнем положении, чем давеча!
-- Да, и я того же мнения, -- сказал Ла-Гуан, пробуя улыбнуться. -- А ты еще уверял, что он без оружия; спасибо, так угостил, что чуть всех на тот свет не спровадил!
-- Признаться, горячо было.
-- Да! И мне кажется, что мне тоже не сдобровать... Кабуло... я тоже...
Ла-Гуан упал на пол, закрыв глаза.
Кабуло нагнулся над раненым.
-- С ним сделался обморок, -- сказал он, -- теперь время, а то, пожалуй, еще очнется!.. Бедный Ла-Гуан, жаль мне тебя, да делать нечего! Дружба дружбой, а дело делом! Он приложил хладнокровно дуло револьвера к виску раненого и спустил курок.