И Филь-ан-Катр рассказал обо всем, с той минуты, как незнакомый буржуа на мосту Гренель едва не бросил его в воду, а потом нанял с тем, чтобы он выслеживал его самого, мистера Фильмора, имени которого Филь-ан-Катр не знал. Потом он рассказал, как Лупер свел его к господину Ромье-безрукому, который вошел через него в переговоры с его гренельским буржуа. Потом он рассказал, как его с Ла-Дешом послали в улицу Фонтен, чтобы убить Бернардо, которого он также по имени не знал.
-- Теперь слушай! -- сказал ему Вильям Фильмор. -- Я тебе дам две тысячи франков сейчас и восемь тысяч, когда дело будет кончено. Вот в чем дело.
И американец с полчаса передавал ему свои приказания и закончил следующими словами:
-- Смотри не вздумай меня обманывать, я тебя на дне моря найду, и тогда эти господа, -- он указал на стоящих трех человек, -- не оставят на твоем теле ни клочка живой кожи. Берегись!
-- Была мне охота вам изменять для них! Вы платите по-барски, а они трясутся над каждым франком! Будете мною довольны. Одно слово -- угожу!
Вот почему мы видим Филъ-ан-Катра, влетающего так неожиданно к Луперу.
На его вопрос: "Что нового", он ему рассказал целую историю, условленную заранее с мистером Фильмором, по которой он будто бы подслушал разговор того, которого ему было поручено убить, с каким-то другом. Тот, которого Филь-ан-Катр с помощью Ла-Деша должен был убить, рассказывал своему другу, что графиня де Валенфлер решила бежать из своего отеля, боясь нападений Майора, и должна была на другой же день перебраться в маленький дом, купленный на имя ее слуги на улице Рельи, No 227. А там уж в отеле без нее приготовят такой прием Майору, что он долго будет его помнить.
Несокрушимый апломб, с которым Филь-ан-Катр рассказывал эту вымышленную историю, совершенно убедил Лупера, который, заинтересовавшись, спросил:
-- Ну а чем все это кончилось?
-- Да ничем почти, они тут стали болтать на каком-то неведомом языке и наконец распростились. Тот вернулся в дом, а наш повернул за угол. Он был один, мы на него и нагрянули, но подлец, видно, догадывался в чем дело, он схватил бедного старого Ла-Деша за горло, а меня швырнул шагов на десять в сторону. Вот силища-то!.. Когда я встал, его уже след простыл, а Ла-Деш лежал пластом на улице. Он умер; тут не время было рассуждать, я удрал оттуда, куда следует, выспался и вот пришел.