Это письмо, надменное и грозное, возымело эффект, обратный тому, которого добивался вице-король; отняв у флибустьеров всякую надежду на спасение, оно возвратило им их свирепость и неукротимую отвагу. Они пришли в негодование, увидев, что с ними обращаются с таким презрением.
Монбар решил, что это письмо должно быть зачитано перед всеми Береговыми братьями.
-- Я не узнаю вас, друзья! -- вскричал он. -- Как, вы позволяете оскорблять себя подобным образом человеку, который ни разу не мерялся с нами силой в сражении? Или вы решили подвергнуться постыдному наказанию, которым дерзкий враг хочет заклеймить ваше мужество? Хорошо же! Покоряйтесь, но я не стану разделять вашего малодушия. Я считал себя предводителем неустрашимых корсаров! Если я ошибся и вы уподобились бабам, дрожащим при звуке голоса испанца, я не хочу вас знать! Вы свободны, ступайте, протягивайте ваши руки навстречу цепям и целуйте руку палача!
Эта пылкая речь была принята с глухим ропотом, краска стыда выступила на лицах флибустьеров, гнев возвратил им мужество.
-- Веди нас на неприятеля! -- закричали они. -- Пока в наших жилах остается хотя бы одна капля крови, иди вперед, Монбар! Даже раненые последуют за тобой ползком.
-- Вы твердо решили повиноваться мне? -- спросил он.
-- Да, да, приказывай, мы твои!
-- Ну, -- продолжал Монбар, снимая шляпу и приложив руку к сердцу, -- клянусь вам, друзья, что этот дерзкий испанец заплатит жизнью за свое бахвальство и что мы выберемся целы и невредимы из засады, в которую он слишком рано льстит себя мыслью завлечь нас!
-- Да здравствует Монбар! -- с восторгом взревели флибустьеры.
При этих словах все сомнения исчезли, флибустьеры были уверены в победе.