Он смотрел на нее с минуту со странным выражением, потом наклонился к ней, нежно поцеловал ее в лоб и бережно приподнял:
-- Горесть освящает; вы очень страдали, бедная женщина, -- сказал он с волнением. -- Будьте прощены.
-- Моя мать! Это моя мать! О, сердце говорило мне это! -- вскричал молодой человек, бросаясь в раскрытые объятия донны Клары. -- У меня есть мать! Боже мой! Боже мой! У меня есть мать!
-- Сын мой! Ах, наконец-то! -- вскричала в то же время донна Клара, прижимая его к груди.
Они смешали свои слезы и поцелуи.
-- Увы! Вот после многих лет первая секунда радости, дарованная мне небом, -- прошептал Монбар, опуская голову на грудь. -- Могу ли я возвратить счастье этим двум обожаемым существам?
Донна Клара вдруг отстранилась от своего сына и, указывая на Монбара, который смотрел на них, улыбаясь, прошептала:
-- А он?
-- Отец мой! Да, да! Мой отец! О, я его люблю!
Все трое соединились в одном объятии. На несколько минут все было забыто; счастье от неожиданного соединения переполняло их сердца.