Монбар первым взял себя в руки и вернул свое обычное хладнокровие.
-- Теперь... -- сказал он.
-- О, ни слова больше об этом, отец! -- с жаром вскричал молодой человек. -- Я нашел обожаемую мать, отца, которого я люблю и уважаю; чего более могу я желать? Что еще могу я узнать? Ничего. А герцог Пеньяфлор, палач моего отца, тиран моей матери, развратитель моей юности? Это чудовище, и я не желаю ничего о нем знать!
-- Хорошо, сын мой! -- радостно вскричал Монбар.
-- Сын мой, -- сказала донна Клара, положив обе руки на его плечи и смотря на него с мольбой, -- это чудовище -- мой отец! Если Господь иногда позволяет отцам проклинать своих детей, он приказывает детям благословлять отцов.
-- Матушка, -- ответил молодой человек дрожащим голосом, между тем как Монбар устремил на него взгляд со странным выражением, -- Господь отвергает чудовищ человечества; вы ангел прощения, а мой отец и я...
-- Молчи! Молчи! -- вскричала она, закрывая ему рот рукой. -- Не богохульствуй...
-- Я повинуюсь вам, матушка. Адмирал, -- продолжал он торжественным тоном, поклонившись Монбару, -- я ваш, адмирал; мое место в сражении возле вас. Я требую этого места как принадлежащего мне по праву.
-- Вы займете его, -- ответил Монбар.
-- О! -- прошептала с горестью донна Клара. -- Как неумолимы они оба!