Монбар, все так же в сопровождении двух флибустьеров, пошел за губернатором.
Пройдя несколько комнат, д'Ожерон отпер последнюю дверь, и Монбар вошел в комнату, в которой содержался герцог Пеньяфлор. Герцог был не один, с ним находились несколько лиц.
Это были маркиз дон Санчо, его сын, донна Клара, донья Хуана, Франкер, Филипп д'Ожерон, а немного дальше -- мажордом Бирбомоно.
Увидев Монбара, герцог встал, сделал два шага ему навстречу и церемонно поклонился.
-- Я ждал вас с нетерпением, -- сказал он, не давая ему времени заговорить первому.
-- А-а! -- произнес Монбар задыхающимся голосом, бросая сверкающий гневом взор на окружавших его особ. -- Благодарю за добросовестность, с какой вы исполняете ваши обязанности, -- обратился он к д'Ожерону с выражением горького презрения.
-- Подождите, -- хладнокровно ответил губернатор.
-- Граф, -- сказал герцог, -- я знаю, что я ваш пленник, и готов следовать за вами; но прежде чем ваша месть свершится, я прошу вас дать мне несколько минут. Мне уже больше восьмидесяти лет, жизнь моя на исходе, -- сказал он с горестной иронией, -- я знаю, что час искупления для меня пробил.
-- Я не желаю слушать вас, -- возразил Монбар мрачным голосом. -- Человек, который в неумолимой ненависти всю жизнь преследовал меня без всяких причин, человек, погрузивший меня в бездну горести, из которой ничто не может меня извлечь, наконец, человек, побежденный мной и находящийся в моей власти, не может малодушным и поздним раскаянием растрогать мое сердце и склонить его к состраданию.
Лихорадочная краска покрыла лицо герцога. Он печально переглянулся с сыном, но продолжал кротким голосом: