-- Действительно, -- согласился Филипп с невольной улыбкой, -- однако вы можете убедиться, что, несмотря на эту ненависть, граф соизволил взять меня к себе личным секретарем. Но не это главное. Главным было суметь пробраться сюда -- и я сумел; какими средствами я этого добился, касается только меня. Поговорим о донье Хуане.
-- О донье Хуане! -- прошептала дуэнья со вздохом.
-- Уж не случилось ли с ней какого-нибудь несчастья? -- взволнованно вскричал молодой человек.
-- Несчастья? Да нет, -- ответила она, крестясь. -- Бедная сеньорита!
-- Но раз так, что же вы пугаете меня, заставляя предполагать Бог знает какие беды!
Дуэнья с минуту молчала, с подозрением оглядываясь вокруг.
-- Никто не может нас слышать, нья Чиала, -- с нетерпением произнес молодой человек, заметив ее взгляды, -- говорите без опасения. Садитесь, пожалуйста; так вам будет удобнее исполнить ваше поручение.
-- Ах! -- сказала Чиала, усаживаясь на стул, который подвинул к ней молодой человек. -- Позвольте мне говорить с вами откровенно, сеньор дон Фелипе... Я не смею начать, так как боюсь рассердить вас.
-- Милая моя, -- ответил он, сгорая от нетерпения, -- говорите же, заклинаю вас, и будьте откровенны. Я обещаю вам не сердиться. Что бы вы ни сообщили мне, я все готов выслушать и, уверяю вас, буду страдать меньше, чем в эту минуту. Ваша сдержанность терзает меня.
-- Как нетерпеливы эти молодые люди, Святая Дева! -- проворчала старуха.