У подножия лестницы ждала лодка с одним гребцом; дуэнья села в эту лодку, Филипп -- возле нее, лодочник отчалил, и лодка поплыла. Дуэнья села у руля и правила, а лодочник, наклонившись над веслами, заставлял легкую лодку лететь по волнам.
Не смея заговорить со своей спутницей, молодой человек с любопытством смотрел по сторонам. Скоро он заметил вдали черную точку, которая быстро увеличивалась и приближалась. Скоро она превратилась в лодку, также управляемую одним гребцом; на корме лодки сидела женщина.
Молодой человек вздрогнул. Сердце его забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Он узнал донью Хуану. Через несколько минут обе лодки стали рядом. По знаку дуэньи Филипп перешел во вторую лодку, гребец которой пересел в первую. Обе лодки разъехались, и молодой человек остался наедине с той, кого любил. Все произошло так быстро, события разворачивались так непредвиденно, что молодой человек от волнения не мог вымолвить ни слова.
-- Так-то вы приветствуете меня, дон Филипп, после такого продолжительного отсутствия? -- насмешливо шепнул ему на ухо очаровательный голос.
-- О! Простите меня, Хуана! -- вскричал молодой человек, задрожав от счастья. -- Безграничная радость сводит меня с ума. Ах! Я почти отчаялся увидеться с вами!
-- Я только сегодня утром узнала о вашем присутствии в Маракайбо, любезный дон Филипп; я узнала вас случайно в ту минуту, когда вы проходили мимо нашего дома.
-- Я нахожусь здесь уже десять дней и никакими силами не мог добраться до вас!
-- Ах, друг мой, я не так свободна, как в маленьком домике в Сан-Хуане, -- ответила она со вздохом.
-- Разве дон Фернандо уже не так добр к вам, как прежде?
-- Напротив, друг мой, его расположение ко мне как будто еще увеличилось, однако вот уже несколько дней как он озабочен; иногда он смотрит на меня с необыкновенной грустью, причина которой мне неизвестна.