-- О! -- вскричал дон Санчо, гневно сжав губы. -- Узнаю адское могущество отца и его неумолимую ненависть! Как всегда, он все предвидел, все рассчитал!
-- Что вы хотите сказать? Вы меня пугаете! Что значат эти слова?
-- Продолжайте, продолжайте, дон Гусман; кто знает, быть может, уже слишком поздно, и зло нельзя поправить.
-- О! Дон Санчо, вы объясните мне ваши слова, не правда ли? -- вскричал молодой человек с горестным трепетом.
-- Прежде закончите ваш рассказ, а потом, может быть, я исполню ваше желание.
-- Мне остается добавить лишь несколько слов. Я в точности исполнил данное мне поручение. Герцог Пеньяфлор знал обо всех действиях флибустьеров. Еще вчера я послал к нему гонца с уведомлением, что готовится большая экспедиция против одной крепости на материке и что, по всей вероятности, этой экспедицией будут командовать Монбар, возвращения которого с минуты на минуту ждут на Тортуге, и некоторые другие предводители Береговых братьев... Теперь говорите вы, я слушаю вас.
Дон Санчо встал, взглянул на молодого человека с горестным выражением и, положив ему руку на плечо, тихо ответил:
-- Теперь мне нечего вам говорить. Вы находитесь в руках человека, который разобьет ваше сердце так, что вам невозможно будет защититься. Вы не мстите за себя, а служите его ненависти! Вы, бедный юноша, всего лишь орудие в его руках.
-- Но что же делать, ради всего святого?! Дон Санчо колебался с минуту.
-- Дон Гусман, -- сказал он наконец мрачным голосом, -- я не могу ничего объяснить. Постарайтесь понять меня.