-- Теперь поговорим о делах, -- начал дон Санчо, -- ведь, если не ошибаюсь, мы встретились здесь именно для этого.
-- Я к вашим услугам. Но как вы узнали, где я?
-- Я осведомился. Неужели вы думаете, мой милый, что у нас нет шпионов? Коли так, прошу вас выйти из заблуждения: у нас много шпионов, и очень искусных, которым, кстати сказать, мы прекрасно платим. Но приступим к делу. Помните ли вы наш последний разговор в Веракрусе?
-- Ни слова не забыл.
-- И, конечно, исполнили то, что я вам говорил тогда?
-- Извините, но я не понимаю, о чем вы.
-- Я объясню. Надеюсь, вы воздержались, как я вас просил, от переписки с герцогом Пеньяфлором, моим отцом, и ожидали от меня обещанных объяснений.
-- Любезный дон Санчо, буду с вами откровенен, -- ответил молодой человек с некоторой нерешительностью в голосе, -- потом, когда я все вам расскажу, вы сами рассудите.
-- Хорошо, -- сказал маркиз, слегка нахмурив брови, -- говорите, я вас слушаю.
-- С момента нашей разлуки и после того, как герцог Пеньяфлор дал мне опасное поручение, прошло несколько месяцев; с тех пор произошло много событий, а я о вас ничего не слышал. Несколько раз, но без всякого успеха, я старался увидеться с вами; я вынужден был предположить, что вы или забыли свое обещание, или передумали. С другой стороны, герцог Пеньяфлор, неутомимая деятельность которого вам известна, посылал ко мне письмо за письмом, призывая действовать решительно и без колебаний исполнить достославный подвиг, который должен освободить Испанию от самых страшных ее врагов на море. Что мне оставалось делать? Только повиноваться, тем более что, повинуясь полученным приказаниям, я трудился не только на пользу отечеству, но и во имя моего мщения. Кроме того, я дал слово, а вы знаете, дядя, что в нашей фамилии никто никогда не изменял данному слову.