Донья Анжела, бросив украдкой взгляд на отца, была очень обрадована тем, что увидела. Лицо генерала было веселым и довольным, хотя он и старался придать своим чертам угрюмую суровость.
Дон Себастьян нежно поцеловал дочь и сел на бутаку, поспешно пододвинутую Виолантой.
-- Девочка моя, -- сказал он, -- какая ты сегодня свеженькая и веселая. Сразу видно, что превосходно провела ночь.
-- Не по своей вине, отец, -- отвечала девушка с лукавой усмешкой, -- но боюсь, что не могла хорошо выспаться этой ночью, хотя вечером мне ужасно хотелось спать.
-- Что ты хочешь сказать, дитя мое? Тебе не давали спать?
-- Да, меня будили несколько раз.
-- Caramba! [ Черт побери! -- исп. ] He одной тебе пришлось так мучиться, дорогая малютка, мне тоже не давали всю ночь спать... не знаю, какому это дураку пришло в голову тренькать всю ночь на гитаре и распевать чувствительные романсы... Из-за его музыки, которая могла бы привести в бешенство даже кошек... Будь проклят и этот музыкант, и его дурацкий инструмент.
-- Нет, отец, совсем не поэтому. Я даже не слышала музыки, о которой вы говорите.
-- Что же в таком случае? Кто кроме него мог помешать тебе?
-- Ах, Господи Боже мой! Я и сама не знаю, что это такое, и не могу поэтому объяснить вам... Но вот Виоланта тоже просыпалась несколько раз ночью.