-- Да потому, -- отвечал Валентин, бросив украдкой взгляд на молодую девушку, которая казалась всецело поглощенной болтовней с камеристкой, однако не пропускала ни одного слова из разговора, -- что дон Луи, не зная, что сегодня утром его ожидала честь явиться к вашему превосходительству, с восходом солнца отправился верхом в Сан-Франциско.
Донья Анжела побледнела как смерть, и готова была упасть в обморок, услышав это, но, поборов свое волнение, осталась внешне совершенно спокойной: ей хотелось все знать.
От Валентина не ускользнуло смущение девушки, несмотря на то, что оно продолжалось всего мгновение. Генерал сидел боком к дочери и не мог заметить ее волнения.
-- Досадно, -- отвечал он. -- Надеюсь, он скоро вернется.
-- Нет. Он совсем не вернется. Ответ Валентина прозвучал сухо.
Донья Анжела была уже не в силах совладать с собой, и с ее губ сорвался стон.
-- Что с тобой, нинья? -- спросил отец, резко обернувшись. -- Почему ты так вскрикнула?
-- Я порезала палец, -- отвечала она с простодушным видом.
-- О-о! -- воскликнул с беспокойством отец. -- И серьезно?
-- Нет, простая царапина. Извините меня, отец, я очень неловкая.