-- Отец, я задаю кабаллеро вопросы, на которые он так любезно отвечает, только с одной целью -- убедиться в совпадении его ответов с некоторыми сведениями, полученными мною из другого источника.
-- Итак?
-- Вам спас тогда жизнь граф Луи де Пребуа-Крансе, тот самый, который сегодня утром уехал в Калифорнию.
-- О! -- вырвалось невольное восклицание у генерала. -- Этого не может быть, ты ошибаешься, дочь моя.
-- Простите, генерал, но мой друг несколько раз с самыми мельчайшими подробностями рассказывал мне об этом случае, -- заметил Валентин, -- о том, что теперь вам известно.
-- А чтобы окончательно рассеять все сомнения, если только вы еще сомневаетесь в чем-нибудь, отец, хотя я и не допускаю этого после того, как этот кабаллеро так откровенно и правдиво подтвердил мои слова... Взгляните на этого человека, -- прибавила она, указывая на испанца, -- не узнаете ли вы дона Корнелио, нашего бывшего спутника, который все время пел, аккомпанируя себе на харане, романсеро короля Родриго?
Генерал пристально всматривался в молодого человека.
-- Правда, -- проговорил он через минуту, -- теперь я узнаю кабаллеро, которого по его просьбе оставил на руках моего великодушного освободителя.
-- С которым я уже не расставался с тех пор, -- подтвердил дон Корнелио.
-- А! -- продолжал генерал. -- Но почему же, скажите мне, дон Луи так упрямо не хотел назвать мне свое имя? Или, может быть, он боялся, что чувство благодарности ляжет слишком тяжелым гнетом на мою совесть?