Это приказание, повторенное младшими офицерами, было исполнено без малейшего промедления, и солдаты тронулись в поход, имея впереди себя длинный ряд навьюченных багажом мулов и две или три повозки с несколькими больными. Небольшие пушки (граф счел необходимым увеличить артиллерию) везли в середине отряда на мулах. Отряд замыкали кавалеристы, из которых еще десять человек ехали в авангарде.
Дон Антонио Паво приехал в казармы, чтобы проститься с уходившим отрядом.
Французы шли по Гуаймасу ускоренным шагом, провожаемые напутственными криками горожан, расположившихся по всему пути их следования. Мексиканцы желали им благополучного путешествия и успеха в их предприятии.
Дон Антонио провожал экспедицию до выезда из пуэбло Сан-Хосе, которое можно считать как бы предместьем Гуаймаса. По прибытии туда он самым сердечным образом распрощался с офицерами, и повторил им еще раз, что они
вполне могут располагать его особой в любое время дня и ночи, и, пожав в последний раз руку полковнику Флоресу, который хотел проводить отряд немного дальше, отправился обратно в порт.
Было уже поздно, когда французы тронулись в путь. Стояла удушливая жара, и поэтому в этот день нельзя было много пройти из-за сильного утомления и медлительности продвигавшихся вперед фургонов, запряженных мулами.
На закате солнца французы остановились лагерем вблизи небольшой деревушки, не более чем в пяти милях от города.
Командир рассчитывал, что, выйдя из Гуаймаса, он может считать мятеж окончательно усмиренным, но он ошибся -- дух неповиновения не совсем еще выдохся, так как его старательно поддерживали люди, о которых мы говорили раньше. В интересы этих людей вовсе не входило идти вглубь страны, где они не найдут того, за чем они явились в Мексику, то есть краж, грабежа и беспутной жизни. Поэтому, несмотря на понесенное ими в лице одного из их сообщников поражение, они не теряли надежды на успех и только выжидали удобный момент, чтобы снова приняться за старое.
Валентин, внимательно следивший за всем происходящим, по окончании устройства лагеря отвел в сторону командира и предупредил его, что в отряде снова начинается брожение. Но тот не придал большого значения словам охотника и был уверен, что после того, что случилось утром, солдаты не осмелятся вновь оказать неповиновение.
Предчувствие Валентина не обмануло его и на этот раз. На другой день командир и сам убедился в этом, когда отдал приказание сниматься с лагеря.