-- Да, ты пришел, Валентин!.. Но -- увы! -- уже слишком поздно. Теперь во мне все умерло: и вера, и надежда, и храбрость... Мне остается только одно -- лечь в могилу, где похоронены мои надежды и мое исчезнувшее счастье!
Валентин молча смотрел на своего друга... Волна воспоминаний подкатила к сердцу охотника.
Затем он обнял графа и, целуя его в лоб, сказал:
-- Ты много страдал, мой бедный Луи, и меня не было здесь, чтобы тебя поддержать и защитить. Но, -- добавил он, смотря на небо глазами, полными грусти и покорности воле Провидения, -- я тоже испытал, Луи, много горя в глубине этих прерий, где я искал покоя и забвения... Сколько раз казалось мне, что я погибну от отчаяния, сколько раз казалось мне, что я не только близок к сумасшествию, но и совсем схожу с ума, и, несмотря на это, брат мой, я все-таки до сих пор живу, борюсь и надеюсь! -- закончил он так тихо, что граф едва мог расслышать последние слова.
-- О! Если бы ты знал, как я рад, что случай соединил нас в то самое время, когда я уже потерял всякую надежду увидеть тебя, Валентин.
-- Это произошло не случайно, брат!.. Это устроил Господь!.. Я искал тебя.
-- Ты меня искал... здесь?
-- А почему же и нет? Да разве ты сам приехал в Мексику не затем, чтобы меня разыскать?
-- Да, но каким же образом ты это узнал? Валентин улыбнулся.
-- В этом нет ничего необыкновенного. Я в нескольких словах докажу тебе, что знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Мне известно почти все, что случилось с тобой с самой нашей разлуки на асиенде Палома.