-- Очень может быть, поэтому надо держаться настороже и нам.
Затем все четверо молча стали прислушиваться к тому, что происходило в прерии.
Так прошло около часа. Кругом все было спокойно, и ничто не указывало на близкую опасность.
Между тем быки жались друг к другу и совсем перестали есть, их беспокойство все росло.
Положение становилось тем более опасным, что в степи продолжала царить самая глубокая тишина, не показывалось ни одного индейца. Ни малейший признак не указывал, откуда нагрянут враги, которых все теперь ожидали с минуты на минуту.
Вдруг Курумилла протянул руку к северо-востоку и отрывисто произнес глухим голосом:
-- Не шевелитесь!
Затем он передал Валентину Гилуа свою винтовку, растянулся на земле и, прежде чем его друзья могли догадаться, куда он хочет отправиться, индеец уже исчез з темноте.
Три охотника обменялись взглядами и молча взвели курки, чтобы быть готовыми стрелять в любую минуту.
Трудно представить себе положение более тяжелое, чем положение храброго человека, который вынужден в незнакомой стране темной ночью ограждать себя от опасности, величины которой он не знает даже приблизительно. Снедаемый беспокойством, усугубленным молчаливой торжественностью прерии, он воображает, что ему грозит опасность гораздо более серьезная, чем она есть на самом деле, и чувствует, как храбрость его понемногу улетучивается под тяжестью напрасного ожидания.