— Садись, Маруся, — сказал Антон Иваныч, кивая девушке своей круглой, наголо остриженной головой. — Вот, познакомься: товарищ из района, заведующая детской музыкальной школой. Будем у нас при клубе организовывать школу для наших ребят. Вот, прошу перенять опыт.
Всё это было сказано так внушительно, что Маруся, не успев даже сказать своего мнения, должна была начать «перенимать опыт». А мнение у неё было: она считала всё это ненужной затеей. «Мы не школа, а клуб, — думала она. — Мы фабрике помогаем. Учатся ребята в своей школе — и достаточно, а клуб тут при чём?»
А когда Маруся узнала, что скуповатый директор, так ужимавший всегда смету на клубные постановки, распорядился купить для новой школы ещё два пианино и несколько детских баянов, виолончелей и скрипок, она окончательно обиделась.
Маруся неохотно отдавала новой школе комнаты; она, честно говоря, даже радовалась, что в школу записалось немного детей.
Когда приехала Вера, она, правда, Марусе очень понравилась, и Маруся даже подумывала о том, как бы переманить её от работы с ребятишками на свою сторону — на устройство очередного спектакля.
От участия в спектакле Вера не отказалась и охотно помогала Марусе, но за своё дело взялась очень крепко и тихо, но упорно добивалась своего.
Когда она заставила Марусю освободить класс, занятый под вторую костюмерную, Маруся очень рассердилась и даже накричала. «Уйду из клуба! — кричала она. — Тут от ребятни деваться некуда!»
И отомстила: переманила к себе в танцевальный кружок двух девочек из скрипичного класса.
И вот Маруся заглянула к Вере в класс. Лицо её показалось Вере необычным: не то смущённым, не то очень серьёзным.
— Вера, — тихонько сказала она входя, — ты извини, я мешать не буду. Я только хочу тебе сказать: зайди после урока ко мне.