И Маруся, оглядев светлый класс и маленького Павлика, столько раз путавшегося у неё под ногами в клубных коридорах и столько раз выводимого контролёрами с вечерних спектаклей, вышла.
«Что такое? — подумала Вера. — Новая каверза?»
— Павлик, Павлик, не так! Руку не так держишь! А дверь открылась снова.
— Вера Львовна, там к вам пришли, — сказала сторожиха тётя Дуня.
Вера вышла. Это пришли две работницы записывать своих детей. Оказывается, они были вчера в клубе. До чего ж хорошо ребятишки играли! А наших так выучить можно?
— Отчего же! — сказала Вера. — Конечно, можно.
И пошло и пошло. Ребята постарше приходили сами. Маленьких приводили матери и отцы.
Вера разговаривала с ними, потом посылала к Марусе и довольная возвращалась в класс. Только к вечеру она смогла забежать к Марусе.
Маруся сидела за столом и задумчиво рассматривала пачку заявлений.
— Знаешь, Вера, — сказала она, не поднимая глаз, — я не потому, что столько заявлений, я ведь к тебе ещё утром заходила… Ну, в общем, я неправа была… Вчера, знаешь, так хорошо было на вечере, и старики были довольны — даже мой! — Она улыбнулась и посмотрела Вере в глаза. — Мой отец, — пояснила она. — А бывало его и не затащишь в клуб.